ЛЕНИН И КЕФИР (ЛИТЕРАТУРКА)
Apr. 5th, 2016 at 12:57 PM
Казимир Стронгхольдович Цурюпа с детства был брошен на амбразуры Танечек, Ванечек, Игорьков и Витенек. Ему в одиночку пришлось стоять против детского сада номер 119, имени Бусинки. Спасало только раннее время жизни и нетребовавшееся в связи с этим отчество.
Дети искренне и без злого умысла называли его Козий мир. Так им слышалось. Ситуацию изменила вредная Олька Цымбалюк. Они дружили втроём: Казимир, Олька и Яна Бельская. Яна была девочка весёлая и остроумная, в шапочке с клубничками. А Олька была вредная, худая, и в зелёной кофте. Но - подружка.
Вот эта самая Олька и прозвала его Кефиром. Она вывела такую цепочку:
- Ты ж Казимир, звучит как "миру мир". А "миру мир" звучит, как кефир.
Дети услышали эту "цепочку", и с того времени Казимир Стронгхольдович навсегда лишился своего гордого и старинного имени, превратившись в Кефира. Саму Цымбалюк все называли Олюшкой. Непонятная схема, потому что на язык явно просилась "Цыбуля". Казимир, когда злился на ту Олюшку, всё-таки называл её Цыбулей. Дети это слышали, но не помогало. Олюшка и хоть ты тресни.
Однажды Кефир, Янка и Олюшка ковырялись в песочнице во время прогулки. Из "заздания" им принесли пацаны кузов от самосвала, красивый и в снежинках, обменяв его у троицы на жвачку. Казимиру тогда эту жвачку привёз дядя из Одессы. Она была в форме сигареты, как настоящая. И он выменял на неё у пациков тот кузов. Надо зачем.
"Заздание" - это был заповедный лес для детсадовцев. Воспитательница постоянно кричала во время прогулки:
- Не ходите Заздание!
Поэтому некоторые разведгруппы с наслаждением прорывались временами туда, в Заздание, и приносили оттуда иногда Что-то.
С этим кузовом троица и стала возюкаться в песке. Кефиру этот металлический кузов, полностью как коробка - с крышей и боками, очень понравился. Он был синий, в снежинках. И Кефиру почему-то увиделось, что этот кузов похож на зимний мавзолей. Такой: вечерний, в свете фонарей, снег идёт. Об этом он тут же сказал подруженциям.
- О! А давайте из него и сделаем мавзолей Ленина! - тут же предложила Яна. Олюшка аж захлебнулась от восторга перед идеей:
- Да! И посадим деревья вокруг, и сделаем площадь, и дорожки,...
- И фонари, и подземный ход! - подхватила Яночка.
И друзья радостно и возбуждённо принялись за дело. Они закопали кузов, насыпали над ним зиккурат, о чём правда не догадывались, но тем не менее. Стали строить дорожки, таскать из Заздания одуванчики для клумб, листья каштанов разбирать на деревья вдоль аллей, подземные ходы, мир замер перед играющими детьми в умилении.
Весь мир, кроме Лёли - воспитательской дочки. Она подошла и спросила: что сия аллегория означает? Или что-то в этом роде. Лёля закончила первый класс и была опытной, повидавшей жизнь взрослой девушкой. Дети ответили ей, что строят мавзолей Ленина.
- Что-о?!! Вы похоронили Ленина?! А если бы вас так похоронили, вам было бы приятно?! Нельзя так с Лениным!
Это привлекло внимание воспитательницы и всех, всех, всех. Спросили чья идея, и Олюшка по-дружески сдала Кефира. Воспитательница подумала-подумала, да и отошла в сторонку к другим воспитательницам. А дети все возмущенно клевали Кефира, что нельзя так с Лениным. Девки, кстати, ни грамма не расстроились, просто ушли из песочницы. А Кефир был душевно ранен. Ибо совершил плохой поступок - похоронил Ленина в песочнице.
____________________________________________________
Прошли годы, а Кефир так и дружил неразлучно с Янкой и Олюшкой. Следом за девками он катался в музыкальную школу, вместе с ними мечтал, чтобы она сгорела. Потом пошёл с ними за компанию в кружок чтецов. Оказалось, что у Олюшки талант. А ему и Янке просто привычно делать всё вместе, втроём: в школу, в школу, в кружок, вечером гулять либо на улице, либо у Янки дома.
Их, как чтецов, готовили к Дню Победы выступать у памятника. Кефир выучил слова, долго готовился не струсить перед публикой, и чего ему это стоило, знает только он. И вот день выступления. В паре с ним должна была выступить Лёля - воспитательская дочка. Кружок чтецов почему-то был популярен, и дети там с охотой занимались. Но ларчик открывался просто: Олюшка сказала, что всех после кружка будут брать в театральный с одним дополнительным баллом при вступительных экзаменах. Сто лет все знали ту Олюшку, и сто лет ей верили.
Момент выступления всё-таки наступил, как Кефир его не отмаливал у Жизни. Он так и просил: Жизнь, сделай так, чтобы мне не выступать. Среди зрителей были ветераны, и другие школы. И вот он вышел. Вышел, и онемел. Стоит почти готовый парень Казимир - и вот-вот грохнется в обморок. Но тут Лёля, уразумев ситуацию, повернулась к нему и стала нести околесицу: какие-то странные стихи, где она их только взяла, из всех слов Кефир разобрал только вот эти:
Никто калитку стуком не тревожит,
И глохну я от этой тишины.
Ты б старше был, а я была б моложе,
Мой милый, если б не было войны,
Лёля читала стихи так тихо и душевно, но их всё равно было слышно на кургане с памятником каждому, и у зрителей появились слёзы. Кефир не знал, что делать, а Лёля обняла его за плечи и положила голову ему на плечо. Раздались аплодисменты, и Кефир понял, что Лёля выручила его. Номер закончен, а он не выступал, и выступил одновременно.
Ситуация стала Кефиру понятной только позже, когда Олюшка притащила к ним в кусты, где они готовились к экзаменам за летним кинотеатром, эту книгу. Там, в кустах сирени, они с девками нашли себе тихое место, полянку, брали тормозок, покрывало, и учили русский язык. Лёля была тоже с ними. Она хоть и училась на год старше, но в кружке чтецов они сдружились уже вчетвером.
Книга была про Алладдина - тысяча и одна ночь. Но Олюшка заверила, что там есть что почитать таким взрослым людям, как они. Стали читать и Кефир ясно понял: дружить с девками ему больше нельзя, это неправильно. Детство кончилось. Ну.. или всё дело в Лёле... Ему, кажется, именно с ней нельзя вот так дружить, в кустах, читая эту книгу...
_________________________________________________
Странное дело, но прекратив дружить с девками, Кефир после института встретил их в баре, словно чужих. Или новеньких. Лёля даже игриво узнала его:
- А! Это ты хоронил Ленина в песочнице? ))
С этого момента их история и вышла на финишную прямую к свадьбе. Жили очень дружно, любили друг друга верно, а памятник Ленина в центре города был им как родной, и они ходили его проведывать довольно часто по вечерам. В юности с игривым баловством, позже - с тёплым чувством, словно к другу, который их соединил для счастливой жизни.
Возле памятника был сквер и лавочки...
Лёля почему-то вот взяла... и умерла. Не дожив до 65-ти. Такая молодая и красивая! И Кефир Стронгхольдович стал ходить к памятнику сам. Отношение к этому истукану стало и вовсе особенным. В день их знакомства с Лёлей, которое они назначили на тот день в баре, Казимир приносил к памятнику цветы. Потом садился в скверике, на лавочки, и молча думал о своём. Вспоминал. Дети были взрослыми, он жил один, и улыбался лёлиным словам, что он без неё станет закапывать свои носки под ковром. Улыбался так, словно на была живая.
А в один страшный день к памятнику подступила толпа. В масках, они спиливали их с Лёлей свата. Ну и что, что он неживой! "Нельзя так с Лениным!" - молнией пронзил его Лёлин голос. И Казимир ни спрашивая у себя отчёта в действиях, бросился защищать Каменного Свата.
Толпа била его, и он чувствовал, что его не просто бьют, его стараются уничтожить, его ненавидят, убивают. Кто-то ворвался в толпу, защищая его, пытаясь отбить у озверевших людей. Он уже не понимал и не разумел, что делает. С силой поднялся и снова ринулся отбивать у толпы Ленина. Его не выпускали, и было очень больно - и душе, и телу. В глазах потемнело...
Вдруг Казимир увидел, что Ленин наклонился к нему, подал свою огромную руку, и Казимир поднялся на ней вверх. Было так легко, тела не ощущалось. Казимир сидел на плече у огромного памятника, а внизу была толпа. Чёрная, шевелящаяся, как стадо насекомых. Атакующая и .... и памятник валялся внизу, в толпе, поверженный. Казимир огляделся, на чём же он сидит вверху. На памятнике Ленина... А что же тогда внизу там?
Памятник вдруг повернул голову к Казимиру и сказал:
- Кефир, ничего у них не выйдет, не волнуйся. Смотри: - и показал рукой вперёд, откуда прямо по городу, по толпе, шли два чёрных памятника навстречу им. Они шли прямо по стаду насекомых внизу, и когда подошли, то одного из них Казимир узнал. Это Александр Невский. А второй? Женщина... тонкая, как спичка... вспомнил! Анна Ахматова! Недавно ставили, они с Лёлей смотрели.
Ленин продолжал:
- Теперь они вместо меня будут Хранителями. Но нас должно быть трое, иначе всё впустую. Третьим будешь? - хитро сощурился, и улыбнулся Ленин.
- бу.. буду, - слабо сказал Казимир.
- Ну, вот и славно, - кивнул Ленин. Тогда тебе придётся остаться. А мне - пора уходить. Я смогу вернуться, если ты меня здесь дождёшься, - сказал Ленин. Но не уходил, а смотрел с надеждой на Казимира. - Ну, Кефир? Как? Послужите делу революции, батенька? - явно стебался Владимир Ильич.
А Невский и Ахматова уже протягивали руки, чтобы принять Казимира у Ленина. Странно, - подумал Казимир, как они меня на руки возьмут, я ведь ростом с них... ка вдруг снизу рассеялась толпа, образовалась песочница посреди площади, одуванчики и ..и..и Лёля. Маленькая, семилетняя Лёля.
- Кефир, давай вниз! Я извиниться хочу...
И Казимир Стронгхольдович Цурюпа протянул вниз к дяде Невскому и тёте Ахматовой детские руки.
